ну и ладно



Есть такой замечательный фильм Скорсезе «Отступники». Мне он нравится главным образом за свою великолепную постмодернистскую концовку. Там герой Мета Деймона настоящий плохиш. Весь фильм он наебывает FBI, мочит людей, работает на мафию и вообще ведет себя как последняя сука.

В последней сцене к нему на квартиру приходит отмороженный следак Марк Уолбер, который знал, что Деймон полное говно, но не мог этого доказать. Просто хрестоматийная сцена – Уолберг заходит на вписку Демона, который только что пришел из смарта. Деймон весь в цивиле, держит в руке пакет из смарта, на нем дорогой пиджачок, он живет в нихуевской квартирке обеспеченного капиталистического буржуа. У него все ништяк, жизнь удалась. Но он ублюдок, и Уолберг это знает. Марк весь в черном, одет в киллера такого, в руке ствол с глушаком. Деймон, не будь дураком, моментально просекает фишку. Деймон смотрит на Уолберга, Уолберг на Деймона. У одного в глазах бешенство человека, который пришел Карать, у другого пустота. Уолберг одновременно смахивает на Робина Гуда, Бетмена и Роршака. Деймон похож на рыбу. Карася такого, знаете.

Деймон говорит: «Ну и ладно». Уолберг спускает курок. Занавес.

Думаю, все согласятся, что это охуенно. Конечно, Скорсезе в этой сцене подавал зрителю совершенно определенный позыв. Через эту сцену он, во-первых, полнее раскрывал характер персонажа Деймона, во-вторых, навсегда вносил свой фильм в нетленку, но в-третьих (а третье дело в таких вещах всегда самое главное), мне кажется, играл со зрителем, развлекался. Сальная шутка от старого циника. Тонкая ремарка для тек, кто в теме. Это постмодернизм, ребята. Это пиздец.

А постмодернизм, ребята, — примета времени. Хотя примета неточное слово. Постмодернизм это приговор.

Короче, бля, следите за рукой.

Все повторяется, и сейчас наше общество со всей очевидности падает в российский серебряный век. Деградация, разруха (материальная и ментальная), отсутствие всяких перспектив. Декаданс. В конечном итоге, мы – молодняк этой гребанной страны – неожиданно и враз стали персонажами романов Ремарка. «Героизм, мой мальчик, нужен для тежелых времен, — поучительно заметил Ленц. — Но мы живем в эпоху отчаяния. Тут приличествует только чувство юмора». Это про нас. Однако у нас, в отличие от времен умника Эриха, не было войны, и это, конечно, сказывается. У многих из нас осталась вера. Не в бога – чтобы верить в высшие сущности, мы чрезмерно образованны (или, напротив, знаем слишком мало). Не в предназначение – горнила 90х годов XX века надежно отучили нас надеяться найти свое место в мире. Не в судьбу – для этого мы слишком горды. Однако вера осталась. Это читается в глазах, словах, мыслях, жестах. У нас не было войны — мы не научились безверию.

Это вера в себя. Рефлексия для многих из нас стала новой философией. Меккой бытия. И если раньше молодые постигали мир через достижения, завоевания, падения и потери, то сегодня лучшие из нас добровольно сидят на жопе и наблюдают себя. Как валуны на дне реки. Подобная вера в себя – вот истинный сын века. Мы знаем – мир дерьмо. Мы знаем – конец света давно наступил, хотя многие этого даже не заметили. Мы знаем – впереди только тупики и ремонтные работы. И мы говорим: «Ну и че? Мы то здесь. Бухаем!». В конце концов, разве можно верить во что-то кроме себя, живя во времена тотального мирового пиздеца?

Нас смешит осознание того, что мы родились в эпоху после апокалипсиса, но в то же время вера, вера в себя, заставляет нас шевелиться, творить, создавать. С одной стороны эта вера носит совершенно детский, селенджеровский характер. «Я хочу ловить детей над пропасть во ржи!» Но с другой стороны мы все, блин, понимаем – нихуя толку ловить этих детей. Все равно свалятся. Мы делаем, что умеет, хотя прекрасно чуем – выхлопа ноль. Ломаем стенку пластмассовым молотком. КПД уходит в минус.

Это ли не постмодернизм?

И при этом все мы смеемся. Мы чувствуем время. Наше время можно описать словами хорошей российской писательницы В.В.Камши: «Ворон засмеялся, он был пьян. Они все были пьяны, и они все смеялись, но весело не было. Это не было победой, а чем-то, отчего чувствуешь себя испачканным и уставшим.
— Алва, — Эмиль перевернулся на живот и теперь смотрел Рокэ в глаза — тебе не кажется, что это только начало? Война, бунт…
— Начало? Нет, господа, это конец, — Рокэ вытащил кинжал и принялся вертеть его, удерживая двумя пальцами за острие и рукоять, — конец лета… Нас ждет долгая осень, одна только осень и ничего кроме осени...»
Смекаете? Только очень и ничего кроме. Так и живем. Это действительно смешно.

Смешно жить, зная, что впереди только пустота. Вся история человеческой цивилизации характеризуется одним глагольным образом – стремление. Мы родились в эпоху, когда стало понятно – любое стремление ведет к обрыву. Да бог с ней, со всей историей, глянем на XX век. Финал XX века напоминает мне концовку фильма Зака Снайдера «Хранители». Там чуваки-супергерои приходят к главному плохишу, чтобы остановить его злодейства. А плохиш говорит: «Неужели вы думали, что я бы пустил вас сюда, если бы не был уверен, что мое дело будет сделано. Я взорвал бомбы 30 минут назад» Финиш XX века это осознание, разрыв шаблона, разложение идеалом. Наше время забавно – нет канонов, нет идеалов, нет вершин. Осень и ничего кроме.

На плаву нас держит только вера в себя. Глупая, бессмысленная, неразумная. На то она и вера. Но, согласитесь, если бы не было такой веры, то уж лучше сдохнуть. А как иначе? Человеку всегда надо за что-то цепляться, жить в вакууме невозможно. Вокруг – только пир во время чумы. И мы заражены. Нам не уйти. Все смеются. Всем заебись. Бухаем, епта!

Это ли не постмодернизм? Скорсезе плюнул в саму суть. «Ну и ладно». Ну и ладно, ребята. ;)

2 комментария

avatar
  • ioms
  • Дима Горр
привет, Андрей! Хороший пост, хороший ЖЖ.
Сначала думал, что ты говоришь про «жизнь кончилась, а смерть еще не наступила» (четыре пути для нашедших истину).
Однако тут что-то иное. Не понял, чем зацепил твой пост, однако пошли круги по поверхности сознания.
Дима
  • Поддержать
    0
    Не согласен
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.